Особый человек Осип Виссарионович

21 декабря 1879 года родился И. В. СТАЛИН. Всем известен его вклад в жизни нашей страны. Что касается Великой Отечественной войны, 70-летие Победы в которой мы отметили, в те трудные годы Иосиф Виссарионович СТАЛИН одновременно занимал несколько постов: руководил Коммунистической партией, возглавлял Совнарком, был Верховным Главнокомандующим, наркомом обороны и председателем Государственного комитета обороны. В год Победы ему было присвоено звание Генералиссимуса СССР.

 

Но нас заинтересовали неизвестные доселе воспоминания простых людей об Иосифе Виссарионовиче, касающиеся дореволюционного периода жизни молодого Сталина, хранящиеся в фондах Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ).

 

В частности, жители заполярного посёлка Курейка, где в 1913—1916 годах отбывал ссылку И. В. Сталин, поведали немало историй, дополняющих хрестоматийный портрет Иосифа Виссарионовича весьма оригинальными, неповторимыми штрихами. Вот некоторые из них.

 

«Глухо здесь было, – делились воспоминаниями курейчане. – Тайга кругом. Страшно было жить. Туруханским краем пугали, ссылали сюда. И не зря пугали. Край был отрезанный, тяжёлый, страшный край. Девять месяцев зима! А сколько людей перемирало, погибало тут. И многие не выживали, сходили с ума».

 

«Сталин крепкий был, не мёрз, – рассказывала Лидия Платоновна Давыдова. – Зимой в сапогах ходил. Катанки не надевал, шапку тоже брал только тогда, когда на промысел отправлялся».

 

«Из себя заметный был Осип Виссарионович, – вспоминал П. С. Салтыков. – Хороший человек, таких людей мало. Никогда из себя ничего не строил, как другие, ни-ни, этого и в помине не было. Простой мужик, про-о-стой! Завсегда трубочку во рту держал, вот как я. У него трубочка ничего, подходява была. Придёт, бывало, ко мне, табак черпнёт из мешка, чирк спичкой, трубочку закурит, скажет: «До свиданья, Салтыков», – и пойдёт к себе».

 

«У него порожнего времени вовсе не было, – отмечал Фёдор Андреевич Тарасеев, – ночью всё книги читает, пишет, а днём всем занимался: на охоту ходил, рыбачил. Огурчики сажал возле своего окна, опыты делал. Маленьки, с трубочку вот, а были».

«Смелый был, – говорил И. А. Тарасеев. – Что мы, то и он делал. Один в лодку сядет и едет. Другой ведь боязливый, смерти боится, а этот — нет. Ему ничего не страшно. Идёт в лес один, медведя не боится. Раз медведь совсем близко к станку (поселению. – Авт.) подошёл. Три коровы положил: одну наповал, двум кости поломал. Сталин пособлял ловить медведя, не испугался…»

 

«Нашей бедности сочувствовал, – говорила Анфиса Степановна Тарасеева. – Он был жалостливый к людям, тяжело ему было: много помогать приходилось всем».

Елизавета Степановна Калашникова в первом замужестве в течение 13 лет прожила в Курейке. Приходилось ей по-соседски ссыльному грузину и бельё постирать, и комнату прибрать. Ведь семья Перепрыгиных, где жил Сталин, была «сиротская» – состояла из малолетних и подростков, поэтому приходилось постояльцу приглашать взрослых со стороны для помощи по хозяйству.

 

«Осип Виссарионович обходился с людьми куда тебе, с добром, вежливо, – рассказывала Калашникова. – Ежели у него две рубашки, одну снимает, отдаёт тому, кто нуждался, сам в одной остаётся. Были случаи. Не было бы таких, не стала бы и говорить.

 

Промышлять ходили. Вот с мужем моим, Афанасием Алексеевичем, в тайгу уходил с черканчиками, капканами, плашками, ставил их на зверя.

 

А летом промышлял рыбу перемётами в азиатцах, или, как теперь говорят, у националов… Мы тогда с мужем у свёкора жили, бедно жили. Когда отделились, нам ничо не дали, как есть ничо. Муж мой пошёл тогда к Осипу Виссарионовичу:

 

«Осип Виссарионович, выручайте меня, отделился, а хозяйства не имею, голь перекатная. Даже чашечки напиться, и той нету, за всяким пустяком всё в люди да в люди, даже стыдно. Продайте мне перемёт, деньгами аль рыбой уплачу, когда справлюсь, на ноги встану».

 

А он, Осип-то Виссарионович, снимает со стены два перемёта и говорит: «Ну, Калашников, дарю вам два перемёта, так и быть, с лёгкой руки промышляйте моими перемётами».

 

Мы эти перемёты ещё сейчас вспоминаем. Верно, что с лёгкой руки, фартовые достались. Фарт нам с ними привалил. Девяносто один пуд осетра добыли ими, а осетры-то — как один, как одна голова к голове были! Девять четвертей только одного жиру, подумать-ка! Вот какие счастливые сталинские перемёты были. Мы ими хозяйство наше на ноги поставили. Как поедешь, так осетра ими три-четыре добудешь».

 

В станке Серково экспедиция из Москвы встретила 100-летнюю Евдокию Ивановну Пешкину, которая говорила о Сталине как о наставнике: «Сталин придёт к нам, говорит всё: промышляйте, шевелитесь. Промышлять не будете, чем детей кормить будете? Вот мы послушаем хорошего человека, опять промышлять идём, чего-нибудь добудем. По его сделаешь – права будешь».

 

В Курейке и в соседних станках молодой ссыльный даже прослыл за врача. Л. П. Давыдова вспоминала: «Лекарства давал, многим от его лекарства становилось легче. Врачей не было, обращались к нему. Он никогда не отказывал. Тут у нас в Курейке жил лёгонький умишком Петя Тарасеев. Теперь он уже взрослый стал, тогда ещё совсем парнишка был. Ему Осип Виссарионович сильно помог. Петя этот захворал чего-то. Побежали к Осипу:  помоги!.. Ну он и помог».

 

Учёным из Москвы Пётр Тарасеев рассказывал с подкупающей наивностью: «Он меня лекарством вылечил. Спасибо, дай бог ему здоровья! Я хоть сейчас не болею, работаю… Может, вы увидите его, спросите, он скажет, что я правильно сказал. Честно слово говорю. Он добрый, ласковый такой. Дай бог ему за это жить долго, поднял он меня на ноги. Увидишь, так скажешь… Он, однако, забыл про меня, думает, что я умер. Он тогда ещё молоденький был. Как убегают годы-то…»

 

«Старый стал, память плоха, всё забыл, а его помню, – рассказывал Михаил Андреевич Тарасеев. – Хороший человек был, худого от него не видали. Для кого как, не знаю, а для нас хороший. Дети захворают, идёшь к нему. Не откажет он, в ночь-полночь, а идёт. Не скажет: не пойду. Всегда приходил. У меня сын Егор сильно болел, воспаление лёгких было. Умирал совсем. Осип вылечил, поднял на ноги его. Каждый день ходил, справлялся. Я порезал косой руку, кровь сильно забила. Зажал я руку, да к нему, к Осипу, значит. Он приложил ваты, того-другого наташшил. Залил рану, прошла рука. Вот метка одна осталась.

 

Избу помогал мне строить, вот эту, живём в которой. Строили вдвоём мы с сынишкой, сил не хватало, тяжело брёвна тянуть вверх. Осип увидал, собрал ребят да и затянул: «Эх, дубинушка, ухнем! Эх, зелёная, сама пойдёт!» С «Дубинушкой»-то легче тянуть…»

 

«Детишек страшно любил, – вспоминал П. С. Салтыков. – Бывало с женой уедешь промышлять, думаешь, как червей своих прокормить, скажешь: «Осип Виссарионович, ты погляди моих детишек». «Ладно, – скажет, – посмотрю. Ты не беспокойся».

 

«Заступался за детей, когда их взрослые били, – рассказывала А. И. Салтыкова. – Вот я сиротка была, жила в чужих людях. Меня хозяйка ругала, била. Как-то всю прялку об меня разбила, я вся в крови была, шибко плакала. Стою возле избы, плачу, босиком была. Услыхал Иосиф Виссарионович, подошёл ко мне и спрашивает: «Что ты плачешь? Почему босиком, в крови?» Взял меня в охапку, да в избу, хозяйку стал убеждать: зачем вы её бьёте? Если она чужая вам, отдайте её, может быть, где свои есть. А издеваться над ней нельзя. Он учил стариков, как надо детей воспитывать, обращаться с ними».

 

«Он совсем особый был, первый человек в ссылке, таких больше не было», – заключила А. Петрова.

 

В конце нашего повествования мы разместили одно из ранних стихов И. В. Сталина.

 

Ходил он от дома к дому, 

Стучась у чужих дверей, 

Со старым дубовым пандури, 

С нехитрою песней своей. 

А в песне его, а в песне – 

Как солнечный блеск чиста, 

Звучала великая правда, 

Возвышенная мечта. 

Сердца, превращенные в камень, 

Заставить биться сумел, 

У многих будил он разум, 

Дремавший в глубокой тьме. 

Но вместо величья славы 

Люди его земли 

Отверженному отраву 

В чаше преподнесли. 

Сказали ему: “Проклятый, 

Пей, осуши до дна... 

И песня твоя чужда нам, 

И правда твоя не нужна!” 

 

В этом стихотворении юный автор философски описывает горькую судьбу пророка, пытающегося привести людей к свету истины.

 

Значительно позже в 1943 году Иосиф Виссарионович также мудро и с известной долей предвидения своей судьбы, говорил: «Я знаю, что после моей смерти на мою могилу нанесут кучу мусора, но ветер истории безжалостно развеет её!»

 

Жизнь показывает его правоту. Оте­честву снова становятся востребованы мысли и дела великого СТАЛИНА.

 

Андрей КРУПИКОВ

 

Write a comment

Comments: 0
Февраль
  ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
05       1 2 3 4
06 5 6 7 8 9 10 11
07 12 13 14 15 16 17 18
08 19 20 21 22 23 24 25
09 26 27 28        

Поиск по сайту

Наша пресса

Газета ОК КПРФ "За правое дело"
Газета ОК КПРФ "За правое дело"
Газета ЦК ЛКСМ РФ "Комсомольская искра"
Газета ЦК ЛКСМ РФ "Комсомольская искра"

Фоторепортажи

Боевые товарищи

Ленинский комсомол
Ленинский комсомол
"Русский лад"
"Русский лад"
"Дети войны"
"Дети войны"

Агитатору

Материалы для агитации
Материалы для агитации
Публицистика А.К.Буреева
Публицистика А.К.Буреева

Друзья сайта

ЦК КПРФ
ЦК КПРФ
Телеканал КПРФ
Телеканал КПРФ

Будь с нами!

Рейтинг@Mail.ru
Rambler's Top100

Наш баннер

Сайт Владимирских коммунистов

ВСТАВИТЬ

на свой сайт:

<a href="http://www.kprf33.com" title="Сайт Владимирского обкома КПРФ" target="_blank"><img src=" http://cs7010.vk.me/c624318/v624318805/13cfc/jOWRjWuhTWM.jpg" height="45" width="140" alt="Сайт Владимирских коммунистов" /></a>