Авторская страница А.К.Буреева

 

«Мороз и солнце, день чудесный»

 

«Когда ты итожишь то, что прожил», память порою выхватывает из прошлого совершенно неожиданные и вроде бы незначительные эпизоды. Хотя… Всё, как известно, закономерно, и те же воспоминания о давно минувшем незаметно для человека обусловлены ныне происходящим. Так, ставшие модными за последнее время ахи о капризах природы («Климат меняется! Вместо крещенских моров – оттепель».) автоматически заставляют «перелистать жизненный календарь».

 

Село Небылое, годы учёбы то ли в седьмом, то ли в восьмом классе. На редкость морозный декабрь. Мы, мальчишки, вечерами, после уроков, с трудом высекаем лопатами из развалин построенной во время ноябрьского снегопада крепости большой, грозный танк. Время от времени поливаем его ковшом из ведра – получается ледяная броня. Исхитряемся укрепить таким образом сооружение и изнутри. Уже ножами, долотом и даже буравом прорезаем смотровые щели. Застилаем сиденья соломой. Получается блеск, а не игрушка!

 

- Вот уж в каникулы поиграем!

 

Но… В самый канун Нового года на улице - проливной дождь. Сугробы тают, словно в апреле. С новогоднего школьного вечера возвращаемся «по чернотропью», в мокрых насквозь валенках. Утром, проснувшись, бежим в огород – от нашего танка лишь поникшая жердь «пушки» на всё-таки не до конца растаявшей ледяной глыбе да торчащие палки «рычагов управления».

 

- Поиграли!.. И на лыжах этой зимой, видать, больше не покатаемся…

 

Однако опять-таки – «но». Вскоре снег снова посыпал, завьюжило-замело, а потом и морозы ударили. Да какие! За 30. А так как в то время было принято в сельских школах прекращать занятия в младших классах при температуре ниже 20 градусов, а в старших – 25 (некоторым ученикам приходилось издалека ходить), то получились «новые каникулы».

 

- Ура! Айда на лыжах кататься!

 

И родители нас не останавливали, не переживали, что обморозимся. Разве что напоминали:

 

- Вы хоть друг за дружкой следите, не побелел ли нос. А в случае чего – варежкой оттирайте!..

 

Вспоминаются и другие различные аномалии. Скажем, когда я уже погоны носил и служил в Эсино, установилась на удивление снежная зима. Расчищенные бульдозером дороги напоминали тоннели, деревья в лесу буквально утопали в сугробах.

 

- Если весна будет дружной, всё в городке и на тех-территории затопит! Надо заранее меры принимать…

 

А тут ещё март выдался на удивление солнечным. Солнце сияло – как никогда. Эффекту способствовало то, что мороз аж под двадцать тоже старался – снежинки ослепительно искрились, а «бахрома» сосулек с южных скатов крыш переливалась всеми цветами радуги. И вдруг все заметили, что сугробы-то постепенно, хотя и заметно, начали проседать. Снег самым натуральным образом – исчезал! Не таял, а испарялся. Поэтому водополка в апреле получилась – практически никакая…

 

Вот почему к предсказаниям глобального потепления или похолодания (Европу-то, в отличие от нас, донимают морозы и снегопады) я отношусь весьма и весьма спокойно. Хотя… Морозов, описанных выше, да и сугробов до крыш деревенских изб, в последние годы что-то в наших краях не бывало. Может, всё ещё впереди? Дети-внуки проверят…

 

… В воспоминаниях же чаще всего всяческие контрасты всплывают.

 

Вот, скажем, перебираю в памяти, когда и где довелось самый крепкий мороз испытать. Сразу ж – картинка из раннего детства. Декабрь 1941-го. Село Ратислово. Я ещё в школу не ходил, но жил переживаниями взрослых. Война тогда к самой Москве подкатилась: неужели и к нам фашисты придут?

 

- Не придут! – заверял пожилой школьный сторож и он же завхоз. – Наши красноармейцы дадут им жару!

 

- Жару? – ахали женщины. – Каково-то им там, в такой-то мороз, в окопах…

 

В градусах я тогда ещё не разбирался, но запомнился эпизод. К моей матери, которая тогда была директором школы, замещая воевавшего мужа, пришёл учитель естествознания Николай Владимирович Воронин.

 

- Николавна, разреши я школьный термометр возьму, спиртовый. Мой-то, ртутный, замёрз.

 

Потом узнал: ртуть затвердевает при минусе сорока…

 

Однако ещё более сильный мороз – далеко за 40 – я «нюхнул» много позднее, причём, что самое интересное, - «на широте Сочи». Правда, на острове Сахалине.

 

С приятелем мы возвращались в охотничий домик пешком с озера Тунайча, где «участвовали» в подлёдном лове тайменей (рыбаки дали подержать уходящую в лунку леску, а потом потешались, советуя хватать крупную рыбину, чтобы не сорвалась, прямо в ледяной воде за жабры). Был абсолютный штиль, но даже от нашего шага казалось, что встречный ветер сечёт, обжигает лица. Дышалось с трудом, губы стягивало, но всё ж я не выдержал:

 

- И сколько ж сейчас может быть на термометре?

- Не более сорока двух - сорока трёх, - пробормотал приятель.

 

Я воспринял услышанное как очередной розыгрыш насчёт сахалинской экзотики: трава здесь будто бы растёт трёхметровая, речку можно перейти по прущей на нерест кете, медведя на городской окраине встретить – обычное дело… Но когда добрались до места и я посмотрел на прибитый к оконной раме термометр, то глазам не поверил: сорок пять!

 

- Это и хорошо! – буднично прокомментировала хозяйка домика. – Рыбина, которую вы принесли, уже замёрзла – пойду настрогаю.

 

Так я впервые попробовал строганины…

 

А самые глубокие сугробы довелось увидеть – причём снова парадокс! – вообще на юге: в Грузии, в горах Малого Кавказа. Я был приглашён приятелем грузином на медвежью охоту. Его отец, уже пожилой, но удивительно бодрый, критически осмотрев моё снаряжение (а я к тому времени уже побывал в горных походах аж четвёртой категории сложности), вдруг заметил:

 

- Неплохо, хотя самого главного – не хватает. Вот этого.

 

И он протянул туго сплетённые из крепкой лозы снегоступы.

 

- Зачем? Всегда без них обходились. Да я на них и идти-то не смогу: в раскорячку…

 

- Тогда оставайся дома. Без них в горах пропадёшь: начало апреля – ущелья до самого верха снегом забиты.

 

И точно: когда мы через несколько часов упорного хода поднялись в зону, где, видимо, из-за недостаточного прогрева солнцем снежного покрова наст перестал держать, идти стало совершенно невозможно. Старший группы скомандовал:

 

- Отцепляй с рюкзаков снегоступы! Становись на них!

 

Нужда научит калачи есть! После нескольких спотыканий и падений в сугроб я «вчерне» освоил в общем-то не сложную науку и даже перестал отставать от товарищей. А после «форсирования» очередного довольно глубокого каньона со ставшими совершенно отвесными из-за нанесённого снега склонами оценил достоинства необычной «обуви» - в полной мере. Дело в том, что спускались мы вниз – словно в воду, «солдатиком», тормозя (чтобы не закувыркаться) о край склона крепкой походной палкой. Я оказался «замыкающим», причём из-за неопытности «превысил скорость», в результате чего «вошёл» в снег – только шапка видна осталась. Выручил дед, «на вооружении» которого вместо ружья была деревянная лопата – только тут до меня дошёл смысл такого «чудачества». Он ловко и довольно быстро откопал меня, заметив при этом:

 

- А без снегоступов ты бы вообще метров на пять, а то и на десять под снег ушёл.

- Так уж и на десять? Да где ж его столько возьмётся?

 

- Смотри и прикидывай: вон там видишь верхушку ели? Судя по лапам, вполне взрослую. И сколько в ней метров? А ведь она не внизу ущелья, а на склоне растёт…

 

Я прикинул. Действительно, получалось, что забито ущелье снегом – минимум метров на пятнадцать. А потом уже и сам, без дедовых напоминаний, в каждом ущелье расчёты производил. И даже удивлялся: как же раньше-то, при предыдущих походах, в том числе и по Большому Кавказу, на эту особенность внимания не обращал? Хотя нет: было дело. Однажды, уже в конце лета, мы совершали восхождение к Санчарскому перевалу, что на границе Абхазии и России, чтобы возложить цветы к обелиску на братской могиле советских воинов, погибших там в боях с фашистскими захватчиками (стрелками горной дивизии «Эдельвейс»). И в одном из ущелий, причём ещё невысоко, в зоне лесов, я с удивлением обнаружил проглядывающий сквозь зелень кустарников ослепительно белый слежавшийся снег. Проводник из местных пояснил:

 

- Сюда лавина сошла, а так как и без того ущелье было метров на двадцать снегом засыпано…

 

Со «снежной темой» связано и совсем уже «южное» забавное воспоминание.

 

Как-то, находясь в командировке в Южном Йемене, я, гуляя по Адену и изнывая от жары, решил освежиться фруктовым соком, перемешанным с помощью миксера с колотым льдом. Удивился очень высокой, как мне показалось, цене за стакан:

 

- Ведь этого сока из тропических фруктов у вас - залейся!

- Да, но сколько лёд стоит!..

 

- Эх, вас к нам бы! У нас по льду на коньках катаются, а по снегу на лыжах ездят.

 

Теперь удивился дукянщик:

 

- Мы знаем, что Советский Союз – великая страна. Но чтобы столько снега и льда иметь?..

 

Этого он представить не мог! Снег (по-арабски – тальг) он видел только на стенках морозильной камеры холодильника (талльяги), а лёд перекупал втридорога, и чтобы по такому богатству люди ходили…

 

- И что, садык, снег у вас вот так прямо на улицах и лежит?..

 

Впрочем, однажды я там едва не увидел такое чудо.

 

Мы возвращались с арабскими офицерами с учений и, дабы сэкономить, время, решили подъехать к городу не привычной дорогой, а напрямик. И вдруг я увидел вдалеке, на фоне надоевшего блекло-серого песка…ослепительно белые снежные сугробы!

 

- Что это? Неужели мираж?

 

Попутчики рассмеялись:

 

- Это промыслы морской соли.

- Давайте подъедем!

- Ты что, такой крюк давать…

 

Всё же я уговорил, и вскоре мы подъехали к промыслам. Оказалось, что на широкой отмели с помощью валов из песка оборудованы специальные «чеки». Во время прилива вода заходит в них, чек «запирают», под жарким солнцем вода выпаривается, чек снова наполняется – и так пока не получится насыщенная солью «рапа», а затем и влажная соль. Которую затем рабочие выбирают и складывают в бурты. Те самые, которые издали показались снежными сугробами.

 

Я очень тогда жалел, что все до единого кадра в фотоаппаратах истратил во время учений. Ведь снимать было что! Начиная от фантастических «сугробов» кончая рабочими промысла. На них были лишь до предела короткие (чтобы не мешали работать) мужские юбки (футы) да платки на головах.

 

- А почему же вы босиком-то, а не в резиновых сапогах? Ведь по колено в рассоле ходите!

 

- Сапоги соль очень быстро разъедает…

 

… Вероятно, после тех трёх изнурительно жарких лет в Йемене, да и почти «десятилетки» в Грузии, я особенно полюбил русскую зиму. И заснеженные пейзажи стараюсь фотографировать – при каждом случае. Особенно если – «мороз и солнце, день чудесный»…

 

А. БУРЕЕВ

Февраль
  ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
05       1 2 3 4
06 5 6 7 8 9 10 11
07 12 13 14 15 16 17 18
08 19 20 21 22 23 24 25
09 26 27 28        

Поиск по сайту

Наша пресса

Газета ОК КПРФ "За правое дело"
Газета ОК КПРФ "За правое дело"
Газета ЦК ЛКСМ РФ "Комсомольская искра"
Газета ЦК ЛКСМ РФ "Комсомольская искра"

Фоторепортажи

Боевые товарищи

Ленинский комсомол
Ленинский комсомол
"Русский лад"
"Русский лад"
"Дети войны"
"Дети войны"

Агитатору

Материалы для агитации
Материалы для агитации
Публицистика А.К.Буреева
Публицистика А.К.Буреева

Друзья сайта

ЦК КПРФ
ЦК КПРФ
Телеканал КПРФ
Телеканал КПРФ

Будь с нами!

Рейтинг@Mail.ru
Rambler's Top100

Наш баннер

Сайт Владимирских коммунистов

ВСТАВИТЬ

на свой сайт:

<a href="http://www.kprf33.com" title="Сайт Владимирского обкома КПРФ" target="_blank"><img src=" http://cs7010.vk.me/c624318/v624318805/13cfc/jOWRjWuhTWM.jpg" height="45" width="140" alt="Сайт Владимирских коммунистов" /></a>