Авторская страница А.К.Буреева

А.К.Буреев
А.К.Буреев

 

Не так страшен чёрт…

 

В СМИ – очередная сенсация: возле пляжа египетского курорта Шарм эль Шейхр появилась акула-убийца! Один человек от её зубов погиб, четверо, причём трое из них – россияне, жестоко покусаны: без рук-ног остались.

 

Особое внимание к действительно страшному происшествию вызвано его этакой экзотичностью: ведь не от обыденных автокатастроф, которые ежедневно бывают, пострадали люди, а от чудовищного морского хищника. Жуть! Сразу же в подсознании кадры из фильма ужасов «Челюсти» появляются и чуть ли не вслух сопутствующая им «загробная» музыка звучит. Не приведи господи!

 

Именно эти слова на днях довелось услышать на остановке троллейбуса. Причём бабушка, которая их произнесла, тут же стала в испуге креститься. Я было подумал, что кто-то из её родни как раз отдыхает в Египте, вот она так и переживает.

 

- Что ты, родимый! - возразила она. – Чтобы в такую даль на погибель ехать…

- Так уж и на погибель? Ведь по статистике…

 

Но бывалого вида мужчина перебил меня:

- Вашей статистике верить!.. А вот мой друг, моряк, рассказывал…

 

И начались такие леденящие душу истории, что создатели фильма-ужастика позавидовали бы. Хорошо в это время троллейбус подъехал, а то бедной бабушке и без акулы худо бы стало. Мне же подумалось: до чего ж действенны слухи бывают и убедительны домыслы! Весь мир о какой-то морской рыбе-хищнице шумит, хотя, может быть, совсем не в ней дело.

 

Считаю, что полагать так имею право и вот почему. Судьбой выпало мне три года прожить в самом что ни на есть «акульем» месте – в южном Йемене, - практически ежедневно, да не по одному разу, купаться в Аравийском и Красном морях, даже у берегов находящегося уже в открытом Индийском океане острова Сокотра. Дважды пришлось встречаться с акулами в воде. Доводилось беседовать о них с местными рыбаками… И убеждение из пережитого-услышанного вынес твёрдое: основная причина того, что реально с этими действительно опасными и коварными хищниками связано, а ещё больше – в легендах домыслено, это элементарный страх.

 

Впрочем, перехожу к реальной конкретике.

 

Если честно, первую встречу с акулой в воде следовало б назвать – условной, потому как я-то её заметил, а вот она меня… К тому же увидел я её знаменитый плавник, причём сравнительно небольшой, отнюдь не вблизи, тут же «быстрее лани» ретировался - выскочил на берег и упоминаю о «происшествии» лишь по двум причинам. Первая – просто «для счёта», хотя вторая – вполне серьёзна. Ведь купался-то я в ближайшей к нашему оставшемуся от англичан жилому городку бухте Арусса (Русалка) – любимом месте отдыха «советников, специалистов и членов их семей». Поэтому когда стал рассказывать о случившемся сослуживцам, переводчик – референт главного военного советника схватился за голову:

 

- Да разве ж вы перед входом на пляж плакат с предупреждением не видели?

- Что-то видел, но там же по-английски и по-арабски написано, а я французский учил.

- Там написано: «Осторожно, акулы!». Сегодня же попрошу по-русски добавить.

 

И он рассказал, что плакат выставляют в определённый период года, в который по каким-то законам миграции акулы подходят к берегу. Выставляют с тех пор, когда акулы напали на купавшуюся жену английского лётчика. Храбрые офицеры бросились ей на помощь, отбили несчастную, вынесли на берег, но она умерла прямо на песке: истекла кровью, так как обе ноги у неё были откусаны. Правда, с тех пор никаких подобных происшествий не было: то ли маршруты миграции у акул изменились, то ли люди осторожнее стали. Но, на всякий случай, после моего рассказа надпись по-русски прибавилась. Хотя… Не припомню, чтобы кто-то из «наших» обратил на неё внимание…

 

  Второй случай был уже вполне серьёзен.

 

Я больше недели мотался с арабами на учении по пустыне, устал – как никогда до того. Дело в том, что был летний месяц (хотя лето в тропиках – круглый год), зной стоял нестерпимый, к тому же прошлась песчаная буря, и мелкая, перетёртая за тысячелетия песчаная пыль покрыла не только униформу, а и лицо, руки. Но не умыться: тёплой, с привкусом ржавчины воды из автоцистерны, кстати, итальянского производства, хватало лишь для питья. И я предложил своему «подсоветному», майору Яхье:

 

- Сегодня бригада с места не тронется, так что давай съездим к морю и покупаемся. Ведь до него всего-то каких-то 60 – 70 километров.

 

Для пустыни это – не расстояние, к тому же, чувствовалось, Яхья умотался не меньше моего (хотя и бодрился: «Я привычный – у меня мать бедуинка!»), поэтому с удовольствием согласился:

 

- Едем, мусташар (советник)!

 

На берег моря мы попали где-то посредине между городом Аденом и Баб-эль-Мандебским проливом. В обе стороны на десятки километров – ни души. Первозданная, как во времена пророка Мухаммеда, картина: бескрайняя гладь сине-зеленоватой воды, чёрные камни, белесый песок, пронзительно голубое небо. Спуск к морю хотя и крутой, но вполне доступный.

 

- Ура! Покупаемся – вволю.

- Ты, мусташар, купайся, а мы посидим в машине.

 

Понятно! Мы уже давно перестали удивляться тому, что арабы не любят этой процедуры. Мы, помню, из воды не вылезаем, а они сидят на берегу, на скамейках, ноги калачиком, и над нами подсмеиваются: «Январь, море не теплее двадцати шести градусов, а русские дураки – купаются!» В общем, я даже немного обрадовался: значит, можно и плавки снять. Ведь пресной воды, чтобы их сполоснуть, нет, а после морской, в которой в среднем на литр 29 граммов солей содержится, они на теле словно картонные будут. Голышом же вместе даже с мужиками купаться по тамошним представлениям было – стыд и срам!

 

В общем, зашёл я в воду – лепота! Волн почти нет. Одно плохо: вода неприятно тёплая – примерно вровень с температурой тела. Так что словно в подогретом рассоле плаваешь.

 

Но – всё равно хорошо! После пустыни-то. Буквально чувствуешь, как с тебя пылевая короста сходит. И заблаженствовал я! Лежу на спинке и руками-ногами едва шевелю: солёная вода легко держит. Даже почти задремал. К тому ж развлеченье нашёл: совсем близко время от времени море словно бы серебром вспенивается. Это косяк мелкой рыбы, не больше селёдки, вдруг разом выскакивает – вроде играет. Хотя, наверное, не игра это: мелочь спасается от кого-то крупнее, вроде тунцов…

 

И вдруг!.. В тёплой воде у меня – мороз по коже, «шерсть дыбом». Это я вниз, в глубину, посмотрел. А вода-то прозрачная, и в ней, совсем рядом, буквально в трёх-четырёх метрах, акула! Примерно в два раза меня ростом больше.

 

Животный ужас - не передашь! Особенно поразили акульи глаза: холодные, бесстрастные, безжалостные глаза убийцы. Убийцы, за миллионы лет отработавшего приёмы охоты – до совершенства.

 

В мозгу - моментальная, молнией, мысль: ну, всё! «Сдобренная» строчкой из глупой песенки: «И никто не узнает, где могилка моя…»

 

Первый порыв – как можно скорее к берегу! Но тут же, словно со стороны, «поправка»: только ни в коем случае – не спешить. Акула рефлекторно хватает всё, что дёргается. Даже если сыта… И вместо паники в голове – на удивленье спокойная рассудочность. Причём следует подчеркнуть, что этот «психокульбит» - отнюдь не достоинство «данного индивида», а также за миллионы лет выработанный природой рефлекс. В минуту опасности у людей (абсолютного большинства!) словно б автоматически блокируется страх и включается чёткий рассудок. Так, спокойно, ещё не всё потеряно…

 

Оглядываюсь на берег. Чёрт! Далековато же отнесло меня течением. Они здесь коварные: вихревые, совсем не заметные. Пытаюсь кричать оставшимся на берегу: ведь у солдата-водителя автомат, а у майора пистолет. Могут попытаться отпугнуть хищника выстрелами. Но нет: оба спят в «уазике», словно сурки!

 

А акула тем временем – ещё ближе ко мне. Ходит галсами: вправо – влево. Может, прицеливается, как ловчей ухватить?

 

Главное – не продемонстрировать ей «приманку»: ногами не дёрнуться. Да и руками грести – как можно плавнее. Что и начинаю делать: совершенно автоматически, не отводя словно бы притягивающего взгляда от хищницы.

 

Ох, и долог же мне показался обратный путь! Хотя через какое-то время настал момент, когда акула отстала: видимо, она рыбой была сыта, а барражировала же – лишь охраняя границу своих охотничьих угодий. И я начал осторожно подрабатывать также ногами.

 

Наконец, под ногами почувствовалось дно. И тут – вот парадокс психики! – животный ужас ко мне вдруг вернулся. Вернулся, видимо, как раз потому, что исчез повод для страха. Хотя… Ведь акулы помельче могут шнырять и возле самого берега. К тому ж барракуды, мурены, другая морская нечисть…

 

Короче говоря, последние «водные» метры я преодолевал в панике, причем не на ногах – они не держали – а… буквально на четвереньках! И когда, наконец, сел на обкатанную волнами крупную гальку, то ноги «на сушу» подтягивал – руками.

 

И тут – совершенно никчемная, неожиданная мысль: как же хорошо, что сотоварищи мои – спят! Не видят моего позора.

 

Отдышался, умылся и даже освежился тёплой водою, оделся. К машине подошёл – уже молодец молодцом.

 

- Спите? А меня только что акула чуть не сожрала!

- Да?.. Ну, всё во власти Аллаха…

 

… О происшествии я потом рассказал другому Яхье – старшему лейтенанту, замредактора «курируемых» мною газеты «Эр-рая» («Знамя») и журнала «Эль-гюнди» («Солдат»). Он нисколько не удивился:

 

- Садык, я знаю рыбака, который упал с лодки в воду примерно напротив того места, где вы купались, и проплыл почти до самого Адена. Но акулы его не тронули. Хотите, я вас с ним познакомлю?

 

Конечно же! И вот мы беседуем с тем рыбаком за чашечкой кофе на городской улице, возле дукяна. Переводит Яхья:

 

- Когда я упал с лодки, то не испугался. Ведь в море вырос, поэтому все течения знал. Это в одну сторону кружит и меня куда надо несёт, потом я в другое переплываю – оно в противоположную сторону кружит и тоже меня к дому приближает. А потом со случайной фелюги меня заметили и подобрали. Акулы? Конечно, их много видел! Они даже ко мне подплывали и нюхали (так Яхья перевёл), но я в это время не двигался, поэтому они меня и не трогали…

 

Не наводит ли это на мысль, почему именно однажды, возможно, случайно отведавшая человечины акула стала регулярно на курортников нападать? Да и – если без эмоций! – заслуживает ли на фоне страшной статистики о всевозможных трагедиях поднятого шума случившееся на египетском курорте? Иными словами, уж так ли страшен чёрт, как его малюют?..

 

… Ещё один памятный разговор у меня состоялся с рыбаками, специализировавшимися на ловле акул. Это было на острове Перим (по-арабски – Маюн), расположенном посередине Баб-эль-Мандебского пролива, соединяющего (разграничивающего) Красное и Аравийское моря. Кстати, «шли» мы к этому острову на «водолее»: танкере-водовозе, и, чтобы проверить когда-то услышанный в школе на уроке географии перевод названия пролива (Ворота слёз), я спросил о том же одного из арабов. Он подтвердил: «Это значит – дверь, где плакают»…

 

… Так вот, рыбаки рассказали о своём промысле и показали нехитрые снасти: ужасающего размера (как если бы согнуть кисть руки) кованые крючки с «поводками» - цепями вроде тех, на которых у нас собак держат.

 

- А дальше – самая обычная верёвка, которую мы к поплавкам привязываем.

 

«Поплавки» - оторвавшиеся от промысловых сетей большие шары из стеклопластика. Их несколько, так что получается вроде нашего рыбацкого перемёта.

 

- Один нельзя, потому что акула его далеко утащить может.

 

Наживку на крючки насаживают из крупно нарубленных кусков рыбы, в том числе и акул. Наживляют грубо, нисколько не заботясь о том, чтобы острие было скрыто: акула ведь не рассматривает добычу, а сразу хватает.

 

- И долго ждать нужно, пока она клюнет?

- Когда как. Бывает, что сразу, и это плохо.

- Почему?

 

- Потому что нужно, чтобы несколько акул подцепилось. А если ждать долго, то первые верёвку запутывают и погибают: они дышать могут только когда плавают. И умершие могут вскоре испортиться – вода-то тёплая…

 

- А как же живых-то в лодку затаскиваете? Ведь они укусить могут! Или вы перед этим их оглушаете? Чем? Веслом, обухом топора?

 

- Нет, садык! Бить рыбу нехорошо: она в этот момент так может дёрнуться, что ты в воду полетишь. Мы просто её осторожно к лодке подводим и в рот ей сладкую воду вливаем. Она сразу же умирает.

 

«Сладкая» в понимании тамошних жителей значит – пресная. Которая, как я уже тоже знал, для всего живущего в море – яд.

 

- И много сладкой воды требуется?

- Нет. Примерно галлон.

 

Это, в английском измерении, - чуть более четырёх с половиной литров. Хороша рыбка!

- И всё-таки ловля акул – опасное дело!

 

Пожали плечами: мол, почему же?

- Так ведь вон у них зубы какие!

 

Снова недоумение. А на мои настойчивые расспросы и уточнения: «От акул, говорят, вон сколько людей гибнет!» - не могли вспомнить ни одного подобного случая.

 

- Ваши мусташары, которые на острове служат, здесь постоянно купаются, раньше англичане купались – и ничего. Да и среди рыбаков никто никогда от акул не погибал…

 

«Подыграл» мне лишь подошедший старик. Услышав, о чём речь, он вспомнил:

 

- Когда я ещё молодым был, один парень по глупости кисти руки лишился: хотел акульи зубы потрогать – острые ли. А чтобы настоящие рыбаки…

 

Показали мне и «переработку» добычи. Плавники у акул отрезают, круто солят или замораживают (был у них когда-то холодильник) и отправляют в Англию. Там, в самых дорогих ресторанах, из них приготавливают обожаемый гурманами суп. А туши просто распластывают, раскладывают на своеобразных «сушилах» - выброшенных волнами обломках досок, обильно посыпают крупной солью и сушат на солнце. Акулье мясо также ценится, причём среди бедуинов – особенно: они используют его во время кочевий вместо консервов. Это мясо я, конечно, попробовал. Жёсткое, вкус несколько своеобразный, но есть – можно…

 

… Наконец, ещё один, хотя и косвенно связанный с акулами, эпизод.

 

Однажды летел я с арабами на вертолёте МИ-8 в расположенный на границе с Оманом городок. Сначала – над плоской пустыней, потом, когда берег круто вздыбился горной цепью, - над морем. А с высоты ведь и без того прозрачная морская вода вообще просматривается – до самого дна. И наблюдать через иллюминатор за морскими обитателями было весьма интересно. Вот плотный косяк каких-то рыб. Вот гигантские скаты. Вот черепахи…

 

- А вот и акулы! Смотрите, их сколько!

 

Попутчики арабы смеются:

- Садык, это дельфины.

 

Слежу дальше:

- А вот ещё дельфины!

 

Снова смех:

- Нет, это как раз – акулы…

 

Такая «игра» продолжалась недолго: различать акул и дельфинов научиться было нетрудно. Причём особенно много оказалось дельфинов – сотни. В приграничном районе моря после короткой, но так ничем и не завершившейся войны между Йеменом и Оманом получилась своеобразная нейтральная зона, в которую рыбаки заплывать опасались, зато для морских обитателей она стала – лучше, чем заповедник.

 

Но это - уже другая история…

 

А. Буреев

Февраль
  ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
05       1 2 3 4
06 5 6 7 8 9 10 11
07 12 13 14 15 16 17 18
08 19 20 21 22 23 24 25
09 26 27 28        

Поиск по сайту

Наша пресса

Газета ОК КПРФ "За правое дело"
Газета ОК КПРФ "За правое дело"
Газета ЦК ЛКСМ РФ "Комсомольская искра"
Газета ЦК ЛКСМ РФ "Комсомольская искра"

Фоторепортажи

Боевые товарищи

Ленинский комсомол
Ленинский комсомол
"Русский лад"
"Русский лад"
"Дети войны"
"Дети войны"

Агитатору

Материалы для агитации
Материалы для агитации
Публицистика А.К.Буреева
Публицистика А.К.Буреева

Друзья сайта

ЦК КПРФ
ЦК КПРФ
Телеканал КПРФ
Телеканал КПРФ

Будь с нами!

Рейтинг@Mail.ru
Rambler's Top100

Наш баннер

Сайт Владимирских коммунистов

ВСТАВИТЬ

на свой сайт:

<a href="http://www.kprf33.com" title="Сайт Владимирского обкома КПРФ" target="_blank"><img src=" http://cs7010.vk.me/c624318/v624318805/13cfc/jOWRjWuhTWM.jpg" height="45" width="140" alt="Сайт Владимирских коммунистов" /></a>