Авторская страница А.К. Буреева

 

А.К. Буреев: Во имя высокой цели

 

4-го июля моему отцу, Бурееву Константину Яковлевичу, исполнилось бы 100 лет. Из них он прожил чуть более половины: скончался 12-го июля 1970-го через неделю после своего 58-го дня рождения. Жизнь была чересчур суровой!

 

Предвижу вполне логичный вопрос некоторых из тех, кому доведётся читать эти строки: «Ну и кто ж он такой был, чтобы отмечать его вековой юбилей? Большой начальник, широко известный деятель? Или, наоборот, незаслуженно прежде забытый из-за классово-идеологического табу?» Сейчас ведь в моде такие: вдруг объявившиеся из небытия потомки дворян, духовенства или купцов.

 

Нет, я хочу рассказать об отце именно потому, что он был самым простым, обыкновенным русским человеком – одном из миллионов и миллионов тех, кто в своё время поднялся из народных глубин, обрёл подлинное человеческое достоинство, тяжёлым трудом создал мощь великой державы, а в годину бедствий своею кровью спас её и весь мир от погибели. Осмелюсь считать, что в его судьбе, скромного рядового гражданина, отразилась история целой эпохи…

 

Отец родился в селе Воймига ныне Гаврилов-Посадского района Ивановской области в крестьянской семье, четвёртым по счёту из восьмерых сестёр-братьев. Семья, как и большинство таких на Руси, жила трудно, хотя все, начиная с малых детей, работали от зари до зари. Причём, не всегда на своём поле. Я застал ещё родителей отца, моих деда с бабушкой, которых расспрашивал с мальчишеским любопытством и об этом:

 

- Наверное, помогали соседям?

 

- Случалось и такое, - отвечал дед Яков Никанорович, - но помощь не в счёт: это дело хорошее. Спину же гнуть приходилось на богачей, которых в селе было три-пять семей. Ведь припасов со своего надела большинству сельчан на зиму не хватало – уже с Рождества в хлеб мякину подмешивали. Вот и идёшь, кланяешься: «Иван Митрич, не выручишь ли крупой до нового урожая?» - «Как не выручить? Дам! Но ведь ты сам понимаешь, крупа нынче ох как дорога. Так что возвратишь – сам-три. Ну, и поработаешь летом – уже меня выручишь…» Это называлось: «Взял лычку – отдай ремешок». Впрочем, многие в селе жили куда хуже нашего…

 

Об этом вспоминали и мой отец, и его уцелевшие после войны братья – мои дядья. Да и соседи тоже:

 

- Твой дедушка – на все руки мастер. А уж работящий!.. Умеет копейку в семью принести.

 

Имелось в виду, что зимою, когда в своём хозяйстве заботы заканчивались, а некоторые из сельчан баловались «казёнкой», дед Яков ходил «в город», то есть в Иваново-Вознесенск, наниматься на ткацкую фабрику. Причём ходил в полном смысле этого слова: пешком вдоль «железки» - чтобы не тратиться на билет. Как и обратно, хотя и с деньгами, спрятанными как можно «хитрее» от «лихих людей». В Гаврилов-Посаде покупал «крупчатку», из которой бабушка Серафима пекла самые вкусные, по словам отца, белые пышки.

 

Результатами же дедовского мастерства я сам восхищался, когда приезжал погостить. Так, буквально всё в избе, кстати, построенной дедом впервые в роду из брёвен вместо глинобитной, да ещё курной, было сделано его руками: стол, скамьи, табуретки, полати, даже кровать с резной спинкой. Единственная в доме – для хозяина и хозяйки. Ребячья же мелкота спала кто где: на полатях, на печке, на широкой скамье у стола, а то и на полу.

 

Однако больше всего меня поразила деревянная борона, хранившаяся «на всякий случай» на подволоке. Без единого гвоздя! Накрепко скреплённая деревянными же шпеньками и увязанная лыком. С видом знатока я поинтересовался:

 

- Это чтобы продукты выращивать самые чистые?

 

- Каждая, железка, внучок, денег стоит…

 

Даже «в моё время» обедали, хлебая щи из общей миски деревянными ложками. «Зато покупными, раскрашенными, а не как раньше!» Из «печатной продукции» в избе был только отрывной календарь на стене - «численник», по которому дед сверял ходики: смотрел, когда всходит солнце. Бабушка же вообще была неграмотною. В семье любили с улыбкою вспоминать, как её пригласили на родительское собрание уже в «посадскую» школу, где мой отец учился после сельской ЦПШ, торжественно вручили благодарность за хорошее воспитание сына, а она взяла «грамоту» и держала её «вверх ногами».

 

… Всеобщая дореволюционная бедность сменилась бедами войн и послевоенной разрухи. «За добрую жизнь пришлось дорого заплатить!» - говаривал дед. Сам он не воевал: списали ещё в «империалистическую» - отморозил ноги, а в Гражданскую в составе полка иваново-вознесенских ткачей-добровольцев сражался с колчаковцами его старший сын, для меня – дядя Митя. Который очень гордился, что получил личную благодарность от Фрунзе.

 

В то трудное время семья, как и весь трудовой народ, буквально «горькое горе мыкало». Вот всего лишь один эпизод, с особой болью врезавшийся как в память, так и в душу.

 

Середина двадцатых. В стране разруха. Семья голодает, потому что и трудолюбивый глава ничего поделать не может: приработка нет, так как предприятия стоят. На биржах труда (сейчас они называются пунктами занятости) толпы безработных. «И вот тут, - вспоминал отец, - мать, плача, сшила нам с младшим братишкой Гришей по нищенской торбе. «Только, сыночки, куда-нибудь подальше пойдите, где вас узнать не смогут». Пошли, насколько силёнок хватило. Добрые люди подали кто картошину, кто корку хлеба. Вышли мы на край деревни, к речке, присели под деревом и стали голод замаривать. Есть хочется, а я: «Хватит, Гриша! Надо домой что-то принести».

 

Несколько лет назад я гостил у ныне покойного двоюродного брата Юрия в деревеньке на берегу Нерли. Он показал через реку: «Видишь село? То самое, где твой отец с братом милостыню собирали. И, может, как раз вон под той ветлой они перекусывали…» А я же добавил, чего Юра не знал. По окончании средней школы отца направили учительствовать в младших классах именно в это село. Кто-то из жителей присмотрелся: «А ты не из Буревых ли будешь? Помнится, по бедности заходил к нам с братишкой». Отец «изобразил обиду»: «Я вам не «по бедности», а народный учитель! Да и не Бурев, а Буреев».

 

Даже в родной Воймиге не все знали, что дед Яков, когда его призывали в армию, поставил «штоф» писарю, чтобы тот добавил «для благозвучия» в фамилию из прозвища из-за близкого к избе бурого омута вторую букву «е»…

 

Да, отец был первым в селе получившим среднее образование. Поэтому его как такого «учёного» человека и столь же «образованную» молодую жену Симу (полностью - Серафима, моя будущая мать) тут же назначили учителями. Причём в своё новое звание сельской интеллигенции оба поверили с самой наивной искренностью, что потом забавно отразилось на мне. Их коллегами по школе оказалась учительская чета ещё «с дореволюционным стажем» - выпускники университета. И был у них очень культурный сынок по имени Адольф. Конечно же, новоявленные «интеллигенты» сразу решили взять пример. Когда я родился в 36-м, назвали так же меня. А так как детство моё прошло в военные годы… Ведь редкая игра в войну не заканчивалась популярным тогда призывом: «Бей! Громи!..» Ясно – кого…

 

Впрочем, отец с матерью в самом деле постепенно становились настоящими интеллигентами. Оба заочно учились в Ивановском пединституте, много читали, упорно тянулись к культуре. Любовь к знаниям привили и нам, троим сыновьям: все получили высшее образование, а средний мой брат, недавно скончавшийся Слава, стал даже кандидатом наук. Семейную традицию продолжили и внуки-правнуки… Причём все в своё время учились – бесплатно.

 

Особо подчёркиваю, что и в учёбе, и в работе, и просто в жизни все мы равнялись прежде всего на отца. Он и сейчас для меня пример, хотя я уже по прожитым годам почти вдвое старше него. Но – не по опыту жизни! И не только времён военного лихолетья, когда не зря год на фронте считался за три. Отец был одним из первых в район комсомольцев, смастерил первый в селе детекторный приёмник, одним из первых стал выступать перед земляками: «Никто не должен жить за счёт других! Каждому – возможность учиться, работать, совершенствоваться!»

 

А уж насчёт пропаганды им всего нового, в том числе «технических достижений», моя мать даже подшучивала: «Мне это таких ли забот стоило!» Дело в том, что однажды отец выпросил у знакомого гавриловопосадского телеграфиста велосипед и торжественно въехал на нём в родную Воймигу. Мужики опешили: «Чёрт на дьяволе верхом едет!» И собак на него! «С превеликим трудом я штаны заштопала. Единственные!..»

 

В то время люди росли и мужали быстро. И вот уже отца назначают директором Богдановской неполно-средней школы, а мать – в ней учительницей. Через некоторое время, в 1935-м году, в том же «раскладе» переводят в Ратисловскую среднюю школу. Думается, есть ещё старожилы в селе Ратислово, которые могут помнить моего отца, потому что он проработал там до призыва в армию в январе 40-го. Финская война вынудила правительство принять чрезвычайные меры для укрепления Красной Армии. Все отсрочки от службы тогда отменили, а экономика страны была ещё круче повёрнута на обеспечение обороноспособности страны.

 

Энергичный директор успел многое сделать. Так, мало кто теперь догадывается, рассматривая в местных газетах публикуемые фотографии Ратисловской школы, что когда-то она была не трёхэтажной, а – двух. По инициативе моего отца танцевальный зал старинного помещичьего особняка по высоте разделили надвое, в результате чего наверху получилось ещё несколько классов. Это очень пригодилось в войну, когда в здании разместили и детский дом. Наверняка памятен жителям и такой эпизод. В 39-м школа вдруг загорелась, а так как директор за всё отвечал… Арестовали его по подозрению во «вредительском поджоге», несмотря на то что квартира наша была в том же здании. Выручило коллективное заступничество односельчан…

 

Вскоре после призыва в армию отец участвовал в освободительном походе в Прибалтику в качестве командира бронемашины. Его искренние воспоминания об этом я тщательно записал, и никакие измышлизмы нынешних клеветников не могут заслонить мне услышанное некогда от отца: «Простой народ наши машины цветами засыпал, но когда мы мимо богатых особняков ехали, то люки задраивали, опасаясь очереди из пулемёта».

 

С первых дней Великой Отечественной их дислоцировавшаяся в Москве часть оказалась на фронте. В нашей семье долго хранилось отцовское письмо: «Завтра в бой. Обо мне не беспокойтесь: наш экипаж оснащён отлично…» Он имел в виду, что броневик был новейшего по тому времени образца: вместо пулемёта – пушка-сорокапятка, по бортам не смотровые щели, а триплексы, на башне перископ – можно наблюдать за противником, не высовываясь…

 

О фронтовой жизни отца можно многое, рассказать, хотя она оказалась весьма короткой. После нескольких ожесточённых боёв часть попала в окружении и почти вся погибла. Однако перед этим отец успел получить 22-го июля (ровно через месяц после начала войны!) из рук М.И. Калинина орден Боевого Красного Знамени: за то, что четырьмя снарядами подбил три фашистских танка. Кстати, он стал первым орденоносцем в Ивановской области (Владимирская тогда входила в неё)… На одного из первых в селе на него пришла к нам в семью и похоронка – одна из двух оказавшихся ошибочными…

 

Зато очень долгим показалось ему время скитания в окружении, пока не сумел прибиться в Брянских лесах к партизанскому отряду имени Кравцова под командованием тоже окруженца - рядового красноармейца Дуки, вскоре, однако, ставшего по приказу Сталина сразу аж генерал-майором. Воевал там до конца 43-го, стал политруком, а затем командиром роты, встречался с легендарным Ковпаком, был несколько раз награждён, но затем ранен, контужен и вывезен самолётом на Большую Землю. В 44-м после длительного лечения комиссован…

 

Обычная боевая, причём счастливая по существу (ведь выжил же!) судьба миллионов защитников Родины. Как обычна была и последующая мирная трудовая судьба.

 

Вернулся он в село Ратислово, однако принять директорство от заменявшей его в военные годы жены не смог: был слаб, говорил с трудом – заикался после контузии. Назначили военруком, причём все команды на занятиях за него подавал один из учеников. Хотя постепенно речь вернулась настолько, что стал преподавать историю, выступать перед жителями с фронтовыми воспоминаниями и лекциями. Вспомнил и молодость: под его руководством я соорудил детекторный приёмник. Ночами не снимал наушников – ждал сообщения о Победе. Но, кстати, по-детски проспал: проснулся рано утром от стука в окно: «Вставайте, война кончилась!» На митинге от волнения отец снова стал заикаться, но как же слушали его, одного из немногих вернувшихся с фронта односельчан!..

 

В конце 45-го отца вдруг перевели в тогдашний райцентр Небылое заведующим районо. Заботы в послевоенное время были – крыша в школе течёт, колхоз вовремя дрова не привозит, учителей не хватает. ЧП же – подросток в глухой деревеньке не учится, потому что в школу не в чем ходить. Начальству – позор и взыскание!

 

Вскоре отца избрали третьим секретарём райкома КПСС, затем – вторым. Работал он под началом впоследствии легендарного «патриарха земли Владимирской» и также фронтовика Т.С. Сушкова. Впрочем, кто из мужчин тогда не был опалён войной? Помню, субботними вечерами они собирались по очереди то в одной семье, то в другой, и когда это было у нас, я часами не мог заснуть, слушая их воспоминания, где всё было – суровой, жестокой правдой. Именно эта память – безоговорочный приговор всем нынешним лживым киноподелкам и вздорным изыскам ненавистников нашего прошлого.

 

Закат своей жизни отец провёл в городе Кольчугино. Директор шестой школы, четвёртой, седьмой, затем снова заведующий районо… Партийный активист, депутат горсовета, член общества «Знание»… Причём, если судить по трудовому накалу, это был вовсе не закат, а отмечаемое уже мирными наградами созидательное горение. До последних минут! Полнейшая самоотдача во имя раз и навсегда высокой избранной цели! Как это было присуще всем людям его поколения. И что, к сожалению, ныне позорно утрачивается…

 

… На скромном памятнике над его могилой лаконичная, но много говорящая надпись: «Человеку большой души».

 

А я бы ещё добавил: «Большому своей сопричастностью к судьбам страны, хотя и простому, как миллионы других, - человеку».

 

И нет тут кажущегося противоречия. Наоборот, в этом – суть жизни каждого, кто не зря носит звание гражданина России!

 

АДОЛЬФ БУРЕЕВ

Февраль
  ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
05       1 2 3 4
06 5 6 7 8 9 10 11
07 12 13 14 15 16 17 18
08 19 20 21 22 23 24 25
09 26 27 28        

Поиск по сайту

Наша пресса

Газета ОК КПРФ "За правое дело"
Газета ОК КПРФ "За правое дело"
Газета ЦК ЛКСМ РФ "Комсомольская искра"
Газета ЦК ЛКСМ РФ "Комсомольская искра"

Фоторепортажи

Боевые товарищи

Ленинский комсомол
Ленинский комсомол
"Русский лад"
"Русский лад"
"Дети войны"
"Дети войны"

Агитатору

Материалы для агитации
Материалы для агитации
Публицистика А.К.Буреева
Публицистика А.К.Буреева

Друзья сайта

ЦК КПРФ
ЦК КПРФ
Телеканал КПРФ
Телеканал КПРФ

Будь с нами!

Рейтинг@Mail.ru
Rambler's Top100

Наш баннер

Сайт Владимирских коммунистов

ВСТАВИТЬ

на свой сайт:

<a href="http://www.kprf33.com" title="Сайт Владимирского обкома КПРФ" target="_blank"><img src=" http://cs7010.vk.me/c624318/v624318805/13cfc/jOWRjWuhTWM.jpg" height="45" width="140" alt="Сайт Владимирских коммунистов" /></a>